?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Новосибирск — прекрасный город! Это город огромных заводов и мощных вузов. Город ученых, художников, инженеров, музыкантов, аграриев, медиков, строителей. Город огромного числа честных тружеников, чей самоотверженный и бесконечно талантливый труд спасал вместе со всей страной мир от фашистской чумы. Город героев войны и труда. Труда ратного и мирного. Десятилетия истребительно-либеральных реформ проехались катком по нашему городу, как и по всей стране. Но кое-что не просто сумело выжить, но даже продолжает производить продукцию, без всякого преувеличения, мирового уровня. Например, авиационную. В чем кое-кто имеет шанс убедиться прямо сейчас не отходя от монитора. Наши западные партнеры убеждаются в этом экспертно-дистанционно. Их отмороженные подшефные, кроваво заблудшие из лагеря Кэмп-Букка на территорию независимого государства САР, убеждаются в этом непосредственно. А их, выражаясь теперь уже официальным языком, пособники могут противопоставить пока только удары в спину, предварительно, как и положено подлым тварям, нацепив на себя некое подобие овечьей шкуры.

Нам есть, что беречь и охранять. А защитив, развивать. Нам действительно есть, чем гордиться.

Но вот, оказывается, какая незадача: Новосибирск — город провинциальный. Хорошо это или плохо — вопрос мировоззренческий. Для человека, например, советского это вообще не могло иметь никакого значения, ибо главным для советского человека был Человек, его мысли, его совесть, его устремления, его жажда лучшей жизни для всего человечества. А отнюдь не Елисеевский гастроном. Простите, но это так. Это Филипп Филиппович утверждал, что «невозможно в одно и то же время подметать трамвайные пути и устраивать судьбы каких-то испанских оборванцев», а и советский, и русский человек жил всегда именно так. Просто к слову: если бы вовремя удалось должным образом «устроить судьбы» тех, кого Филипп Филиппович презрительно называл «испанскими оборванцами», то в 1941...1945 годах можно было бы, условно говоря, тихо-мирно «подметать трамвайные пути», а не гибнуть миллионами. Но это просто к слову. И к вопросу о современной продукции новосибирских предприятий.

Но вернемся к провинциальности. Православному (да и вообще верующему) человеку тоже неважно, насколько провинциален его город. Он занят спасением (в религиозном смысле этого слова) себя и ближних. А для этого, кстати, чем спокойней вокруг, тем лучше — меньше лишних искушений.

Это вообще лакмусовая бумажка — если ты «не можешь жить в этой дыре, и поэтому пора валить», то это означает:

  • ты не замечаешь вокруг людей, которые живут бок о бок с тобой, но которых при этом ты считаешь немножечко хуже и недостойней, чем вот, например, ты;
  • у тебя нет занятия, которому ты можешь себя посвятить, потому что делать ты ничего не умеешь и не хочешь, а главное для тебя — это ты сам и, чтоб антураж вокруг побогаче;
  • и то, и другое одновременно в индивидуальных пропорциях.
  • Конечно, всегда можно возразить, что есть семья, что детей надо куда-то пристраивать. И иногда это верно. Но только ­ради всего святого! — во-первых, Новосибирск достаточно, так сказать, столичен для этих целей. А, во-вторых... не надо себя обманывать.

    Однако у провинции действительно есть нечто существенное, отличающее ее от разного рода столиц и метрополий. Это — нравственная чистота. И в хорошем смысле простоватость как результат отсутствия каждодневных тренировок по выживанию в разного рода банках с пауками и террариумах единомышленников. Не сказать, чтобы в провинциях этого не было. Есть, конечно. Но попроще, прозрачней и ставки пониже.

    Для одних провинциальность никак не ощущается. Она незаметно для них заключается лишь в более моральном, нравственном, человечном климате. Для других — это вечный источник беспокойства относительно так называемого качества жизни, вечный двигатель надрывного желания «казаться». Что прорывается в самые неожиданные моменты и в самых неожиданных формах. Причем вот тут-то провинциальность играет всеми красками и оттенками дремучести, варварства, дикости и всего того, чего доброкачественная провинциальность начисто лишена, пока не начинает комплексовать на свой счет (нельзя удержаться, чтобы в этом месте не передать привет всем отечественным вестернизаторам! Даешь Европу, горе-джентльмены!).

    Пример.
    На НГС вышла спокойная по тону статья (за исключением нескольких глупостей), даже комплиментарная к родному городу — статья об истории и архитектуре проспекта Дзержинского. Но называется она «Проспект Красного Палача»! Господи, почему?! Что, в статье речь про кровавые репрессии? Нет. Про Дзержинского? Нет. Про расстрелянных на этом проспекте политзаключенных? Нет.

    Напротив, в статье сказано: «это одна из двух древнейших дорог города: еще в XVII–XIX веках она, тогда Калмыцкий тракт, вела от Кривощековской переправы в село Каменка, а дальше — в Томск». Так что, скорее, это Дзержинский и его соратники могли брести в кандалах по этим трактам, осужденные по политическим мотивам. Значит не «проспект красного палача», а — или «проспект белых палачей», или «проспект царских сатрапов», или «проспект мучеников-коммунистов, страдавших при царском режиме за народное счастье и други своя». Затем, в статье в спокойном, опять же, ключе рассказывается о сталинской архитектуре, благодаря которой эта улица — одна из красивейших в нашем городе. Но если эту улицу строили в советское время, когда фигура Дзержинского была абсолютной в нашей историографии, почему ее было не назвать именем Дзержинского? Тот, кто строил, не имеет право называть свое творение тем именем, которое считает наиболее подходящим? Снова приводить примеры, что и как называется во Франции?

    Но самое интересное, что дебатировать с тем, кто дал статье такое название (нельзя исключать, что у текста и у названия разные авторы), просто бесполезно. Дело не в убеждениях того или иного журналиста. Дело в его личной глубокой и дремучей провинциальности.

    В столицах «лучшие умы» борются за переименование метро Войковская. Этот этап борьбы вроде проигран, но, как говорится, не проиграна война. По всей стране то и дело проступает ползучая, тихая десоветизация в виде переименований, в виде попыток под благовидными предлогами убрать «на время» памятники советской эпохи, в виде открытий гулагоельцинских музеев.

    Вот и прогрессивный новосибирский журналист не отстает. Он креативно придумал, куда, простите, вставить. Неважно, что речь в статье о другом. Есть тренд — надо быть в тренде.

    В чем тут провинциальность особенно ярко проявилась? В том, что если бы человек был мало-мальски профессионален или небезразличен к профессии, то, даже будучи завзятым антисоветчиком, он бы прислушался и принюхался к тому, чем пахнет в воздухе.

    (фото взято с сайта
    http://medialeaks.ru/interviews/0604db_medinskiy)

    Вот, например, Мединский.

    Приносим извинения за длинные выдержки ниже, но так понятнее (выделено жирным — нами).

    «На самом деле и красные, и белые — они все революционеры, субъекты смуты, катастрофы российской государственности в романовской версии.

    ...Большевики, возможно, и хотели бы поучаствовать в разрушении Российского государства, но белые им не дали — опередили.

    ...А теперь внимание. Кто победил в Гражданской войне? Красные? Да, это исторический факт. Объективные объяснения этому факту известны.

    Я же сейчас выделю одну составляющую: большевики с самого момента своего прихода к власти занимались государственным строительством, рассматривая историческую Россию как целое.

    ...Просто со всеми своими замыслами и теориями большевики в результате переворота захватили реальную власть в стране с разрушенными институтами государства, уже разорванной национальным и региональным сепаратизмами на десятки «суверенных республик», в стране воюющей и с уже разваленной армией. И с перспективой гражданской войны и интервенции — ведь естественно, что во время смуты всегда много желающих оспорить результаты очередного переворота.

    ...Мы сейчас не оцениваем состоятельность коммунистического проекта, но констатируем, что у большевиков были свои внятные планы на будущее. И для того, чтобы когда-нибудь их осуществить, для начала нужно было остаться у власти, победить противников политических и вооружённых, закончить смуту.

    ...И во многом благодаря этому обстоятельству на их стороне оказалось большее, чем на стороне белых, количество личностей и целых институтов дореволюционной России — той самой, которую субъекты смуты дружно обрушили в Феврале-Октябре 1917 года. Известный ведь факт: в Красной армии воевало больше царских офицеров, чем в белой. Да и из белых кое-кто потом аж до Маршала Советского Союза дослужился: например, маршал Говоров, который начинал Гражданскую артиллеристом у Колчака.

    ...В итоге: из Гражданской войны, которая началась в раздроблённой стране с обрушенными институтами государственной власти, вышло в итоге всё то же самое единое Российское государство, которое стало называться СССР. И опять мы оставляем за скобками вопросы текущей мотивации и идеологии. И менее чем через 30 лет после как бы гибели Российского государства оно достигло вершины своего триумфа и могущества — я имею в виду и Победу 1945 года, и иные выдающиеся свершения советской эпохи.

    ...Таким образом, возвращаемся к вопросу «кто победил в гражданской войне?» Я вам сейчас парадоксальную вещь скажу: победила третья сила, которая в Гражданской войне не участвовала, — историческая Россия. Та же самая Россия, которая была тысячу лет до революции и будет впредь.

    Обращаемся к вам, наши дорогие непроходимо-провинциальные пишущие либерало-монархисты и монархо-либералы! Не надо рассказывать сказки, что НГС — это ресурс для свободных и оппозиционных, а Мединский — это душитель либеральных опер и вообще практически Берия от культуры. Долгие годы вы с ним, памятуя «17 мгновений весны», хлебали из одной идеологической тарелки.

    Мединский — совершенно определенный противник Советской власти. В принципе, имеет право. Но почему же тогда он все это пишет?

    Потому что в условиях уже не просто нарастающей конфронтации с Западом, а реальных боевых действий авиации за пределами РФ, консолидация внутри страны — это единственный шанс остаться в живых.

    Потому что всем, кто хоть немного интересуется вопросом, известен первоисточник вот этой, конкретной, нынешней версии десоветизации, точнее, «увековечения памяти» со всеми ее переименованиями и со всей ее тупой, наглой ложью.

    Потому что сейчас работа на идеологический раскол внутри страны — это уже не просто «глупость или предательство». Это — экстремально мазохистская форма суицида.

    Есть серьезные сомнения по поводу того, что статья под громким названием «Проспект Красного Палача» была заказана Фондом поддержки демократии. Но то, что профессионализм придумавшего гениальный заголовок журналиста выражается известной формулой «слышал звон, да не знаю, где он» — это вне всяких сомнений.

    Глубокая, дремучая провинциальность. Бездумное, ничего не сулящее, бесконечно тоскливое и даже безо всякой надежды на какие-то преференции, обреченное на неуспех рефлекторное действие: вроде «наши» говорят, что надо вот так, давайте и мы тоже...

    Это уже не «ваши» говорят. «Ваши» уже другое говорят. Вы их читайте хоть иногда, что ли.

    Календарь

    Декабрь 2017
    Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
         12
    3456789
    10111213141516
    17181920212223
    24252627282930
    31      

    Метки

    Разработано LiveJournal.com
    Designed by Lilia Ahner