?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

На конференции «Российский взгляд на семейную политику: Семья и насилие. Мифы и реальные вызовы», проходившей в Красноярске, выступили делегаты из Новосибирска. Приводим тезисы доклада председателя отделения «РВС» по Новосибирской области, Александра Коваленина (оригинал текста в журнале kovalenin):


Смысл текущей семейной политики в нашей стране уже много лет перевёрнут во многих отношениях. Мне бы хотелось выделить несколько главных превращений.

1. Норма. Ещё в 1996 году принятые «Основные направления государственной семейной политики», определяли объектом семейной политики семью (п.3). Среди основных принципов утверждалась «Самостоятельность и автономность семьи в принятии решений относительно своего развития. Экономические, правовые и идеологические меры государственной семейной политики должны не регламентировать поведение семьи, а способствовать ее саморазвитию, предоставлять возможность выбора форм поддержки» (п.9).

Целью государственной семейной политики называлось «обеспечение государством необходимых условий для реализации семьей ее функций и повышении качества жизни семьи» (п.8).

Смысл так подобранных слов о цели — государство обязуется заниматься средой, в которой живут семьи, то есть созданием точек опоры, которые семья использует для своего самостоятельного развития. Это рабочие места, детские сады и ясли, больницы и школы, культурные образцы поведения и чувств, кружки и секции для здорового досуга. При таких условиях даже у малообразованных, малокультурных родителей вырастают культурные развитые дети. Одновременно «создание условий» означает, что государство предупреждает угрозы, которые семьи испытывают от среды — антикультурные образцы, очаги нездорового досуга, угрозы информационной безопасности, соблазны сферы оборота алкоголя и наркотиков...

Причины неблагополучие семей (помимо естественных проблем уживчивости супругов) — провалы в деятельности перечисленных сфер общества, которые лишают семьи опоры, открывают их угрозам. За причины неблагополучия отвечают соответствующие каждой сфере ведомства. То есть так сформулировав цель, вину за семейное неблагополучие в целом государство берёт на себя.

Другие ведомства и службы, которые адресно работают с семьями (полиция,,социальная защита) не могут влиять на причины неблагополучия. Они работают с последствиями неблагополучия, служат только для подстраховки в трудных жизненных ситуациях. Поэтому, хотя они играют важную роль в поддержании социальной уверенности граждан, их доверия государству, делать эти службы главными субъектами семейной политики, назначать их ответственными за семейное неблагополучие — так же нелепо, как решать проблемы экономики с помощью МЧС.

Не имея никаких рычагов влияния на причины благополучия, но придавленные ответственностью «а вдруг что-то случится», такие службы не могут не идти по пути эскалации методов адресного вмешательства, контроля, сопровождения, который, как очевидно, стратегически бесперспективен. Это сейчас и происходит, то есть налицо столь очевидная системная ошибка, что её невозможно было бы допустить, если бы текущая стратегия семейной политики до её принятия обсуждалась представительной властью и общественностью.

2. Патология. В текущей семейной политике доминируют принципы «Национальной стратегии действий в интересах детей на 2012-2017 годы», само название которой говорит, что в центр внимания ставится уже не семья, а ребёнок. Уже в своей преамбуле этот документ адресуется к актуальной в 2012 году европейской стратегии (Стокгольмской), и в целом Национальная стратегия построена на концептах линейки стратегий Евросоюза в отношении детства, так что является национальной только в том смысле, что является «имплементацией» Евростратегии для России. Она представляет собой набор установок, которые, на российский взгляд, выглядят неестественными и по сути или ювенальными, или просто антипедагогическими.

В качестве примера приведу такие лозунги Нац.стратегии как «Детствосбережение» и «Территории, дружественные к детям» (в частности, «Медицина, дружественная к детям»). За странными словами стоят совершенно разрушительные смыслы. Первый лозунг означает, что детство не есть период взросления, а блаженное состояние, которое нужно длить как можно дольше. Такой принцип уже включается в стандарты дошкольного и начального образования, запрещая привычные формы социализации и развития детей, которые не должны трудиться, а должны наслаждаться детством. Второй означает территории, где нет контроля родителей, и самые ответственные решения принимаются без мамы.

3. Переход. Уже в последние годы XX века в центр внимания семейной политики России было поставлено не преодоление семейного неблагополучия, а проблема сиротства. Но не как показатель неблагополучия, то есть не вопрос о том, как не допускать сиротство. А как вопрос о том, как поступать с уже имеющимися сиротами. Идеология работы в семейной сфере стала определяться американской программой ARO («Поможем российским сиротам», 1999), а потом созданным на её организационной базе «Фондом защиты детей от жестокого обращения». В 2008 году был создан государственный «Фонд поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации», который стал получать бюджетные деньги, и на грантовой основе разрабатывать программы социальной работы в регионах.

Главным рычагом решения «проблемы сиротства» стала приватизация семейного устройства, то есть стимулирование частного устройства вместо государственного. Под фальшивым предлогом необходимости «деинституционализации», то есть ликвидации государственного призрения сирот, была введена дискриминация детей (формально — родителей). «Замещающие семьи» (то есть возмездная опека) сейчас получают бюджетных средств в десятки раз больше, чем родные, а также различные льготы.

Это создало спрос на чужих (то есть наших с вами) детей, а это в свою очередь привело к заинтересованности в отобрании, невозвращении, выманивании детей — и всплеску беззакония и изобретению всё новых и новых способов придираться к семьям. РВС на основе анализа множества дел, связанных с защитой семьи, выявило и опубликовало «Типовую схему незаконных действий по передаче детей из родных семей в приёмные».

При этом индикаторы (показатели успешности) Национальной стратегии выстроены так, что ребёнок, отданный в частное устройство, даже не усыновлённый, перестаёт считаться сиротой, так что отобрание ребёнка и передача его в чужие руки не портит статистику сиротства. Более того, для идеологической поддержки такого создания рынка содержания детей стало расширение понятия семьи — возмездная опека, не будучи усыновлением, стала называться «приёмной семьёй». Такое вторжение гражданских отношений в семейные позволило откровенно заявить, что отобрание ребёнка и передача его из родной семьи в приёмную не нарушает его «права жить в семье».

Интересы рынка содержания детей, пока ещё регулируемого государством в лице органов опеки, открыли дорогу как длинным схемам передачи детей из семейной сферы на рынок содержания детей под опекой, так и уродливым способам ускоренной добычи детей для этого рынка, таким как бэби-боксы.

По сути это можно назвать «политикой замещения семьи».

При этом Национальная стратегия насквозь пронизана идеями «раннего выявления неблагополучия», то есть бесстыдного вмешательства в семью до того, как в ней что-то случилось. Фактически отношение между семьёй и государством переворачивается — государство теперь не служит семьям, а обвиняет семьи в их трудностях. Под лозунгом «раннего вмешательства» выстраивается система доносительства, разрушающая общество как общество.

Важное место в Стратегии занимает принцип «Межведомственного взаимодействия по выявлению семейного неблагополучия» который вместо чёткого разделения функций ведомств взламывает границы их полномочий и заставляет всех работать на единые уродливые показатели Стратегии. В итоге подавляются отдельные важные для общества функции (в первую очередь соц.защита). Больше того, в обществе в целом разрушается доверие — граждане лишаются возможности довериться отдельной службе (врачу, педагогу, соц.работнику), потому что сразу же попадают под внимание хищных интересов рынка «семейного устройства» и паразитических интересов рынка обслуживания семей.

4. Попытка «смены вектора». Президент РФ В.В.Путин на Президиуме Госсовета по семейной политике 17.02.2014 в Череповце призвал «сменить вектор семейной политики». По сути, было сказано вернуться к принятой ранее вышеописанной норме.

[Дословно]

«Основная задача государства в этой области — создание условий для устойчивого семейного благополучия. Оно зависит от целого ряда факторов: доходов семьи в первую очередь, жилищных условий, доступности качества образовательных и медицинских услуг, физического и нравственного здоровья детей и взрослых, да и от многих других факторов. Этот принцип должен быть положен в основу концепции и проводимой государством семейной политики.

Для этого нам предстоит во многом изменить сам вектор семейной политики. До сих пор он был направлен преимущественно в сторону заботы о тех, кто оказался в трудной жизненной ситуации и нуждается в социальной защите. Безусловно, это очень важно, и такая работа должна быть продолжена и будет продолжена. Однако государство должно создать условия и для повышения уровня и качества жизни обычной, рядовой российской семьи». (выделения мои)

Но работающим на рынках семьи и детей оказалось легко В.В.Путина не услышать, в том числе потому, что не было явно сказано, что Национальная стратегия действий в интересах детей — это и есть квинтэссенция старого вектора семейной политики. Силы, ориентированные не на традиционные российские ценности, а на европейские и глобальные структуры, пока оказались сильнее.

Стратегия будет действовать ещё целый год, если мы не сумеем ничего сделать.


Доклады участников печатаются в газете «Суть времени» начиная с № 202. Видеоролики выступлений доступны на сайте ИА «Красная весна».

Календарь

Ноябрь 2017
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

Метки

Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner