?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Советское предприятие



      С .Е. Кургинян в своих передачах (”Суть времени” и других) постоянно говорил и говорит о том, что советское общество в отличие от Запада формировалось не по принципам Модерна, у нас не было такого сильного разрушения традиционного общества с его общинностью. А наоборот, в рамках советского проекта коллективизм был во многом заимствован из прошлого. И советские предприятия, как часть этого проекта, представляли собой уникальное мировое явление, опыт которого необходимо изучать.
      К тому же иногда у нас возникают споры по поводу того, как в грядущем светлом будущем обустроить дело с правильным стимулированием труда? С капитализмом все вроде бы понятно. Страх голодной смерти любого заставит шевелится. Как же поощрять труд в нормальной ситуации, задействуя при этом более высокую мотивацию человека?Данные основания подвигли меня начать разбираться в этой теме. Пока не нашел ничего лучшего, как привести очень яркие моменты из книги С. Г. Кара-Мурзы «Советская цивилизация» (глава 3. “Социальная сфера промышленных предприятий: особый взгляд на советский строй”). Этот материал хорошо раскрывает основные особенности явления и дает объяснение некоторым происходящим сейчас событиям (например, ситуацией вокруг социальной сферы СО РАН и постоянными нападками на Сибирское отделение с требованиями передать все непрофильные объекты).




      В 50-60-е годы сложился тип советского промышленного предприятия, который и просуществовал до той реформы, что была начата в годы перестройки. Характер предприятия очень много говорит о сущности как советского проекта (представления о желаемом образе жизни), так и для реально сложившегося общественного строя.
Чтобы понять, какой тип предприятия сложился в ходе реализации советского проекта, надо выявить его социально-философские основания. На языке идеологии этот проект назван «русским коммунизмом». Взяв в качестве знамени постулаты марксизма, он представлял собой совершенно иную цивилизационную траекторию, нежели социал-демократический проект Запада. Причина известна: Россия была крестьянской страной с традиционным обществом, в культуре которой сохранились многие структуры аграрной цивилизации. Западная социал-демократия – продукт гражданского общества, в котором крестьяне как класс и как культура сохранились лишь в реликтовом состоянии (в сельском хозяйстве они заменены фермером).
      Как и в Японии, индустриализация в СССР проводилась не через возникновение свободного рынка рабочей силы, а в рамках государственной программы. В Англии крестьяне в ходе «огораживаний» были превращены в пролетариев, которые вышли на рынок рабочей силы как свободные индивидуумы. В СССР после революции 1917 г. в селе была возрождена община (мир), лишь частично подорванная в 1906-1914 гг. реформами Столыпина. Необходимые для индустриализации (и избыточные для села) трудовые ресурсы были получены посредством программы «коллективизации» – насильственного создания сельских кооперативов (колхоз) и государственных ферм (совхоз), которые государство снабжало машинами и другими средствами интенсивного сельскохозяйственного производства.
      Вытесненные при этом из села крестьяне не «атомизировались» и не стали пролетариями. Они организованно были направлены на учебу и на стройки промышленности, после чего стали рабочими, техниками и инженерами. Жили они в общежитиях, бараках и коммунальных квартирах, а потом – в рабочих кварталах, построенных предприятиями. Это был процесс переноса общины из села на промышленное предприятие. Получилось так, что основные черты общинного уклада на предприятии проявились даже больше, чем в оставшемся в селе колхозе.
      Поэтому промышленное предприятие СССР не только не стало фирмой, организованной на принципах хрематистики – оно даже не стало чисто производственным образованием. Оно было, как и община в деревне, центром жизнеустройства. Поэтому создание на самом предприятии и вокруг него обширной системы социальных служб стало вполне естественным процессом, не противоречащим культурному генотипу предприятия, а вытекающим из него.


Реформы 90-х

      Уже на первом этапе «шоковой терапии» после 1991 г. обнаружилась эта «аномалия» промышленных предприятий России, которая до сих пор не дает возможности создать рынок рабочей силы. Заместитель министра труда и занятости РФ В.Кастмарский писал в марте 1992 г.: «Пикантность нынешней экономической ситуации заключается в том, что после освобождения цен и начала работы спросовых ограничений в нормальной (подчеркнем: в нормальной) экономике все предприятия стремятся расширить производство, чтобы не только выжить, но и увеличить свою прибыль. У нас же происходят удивительные вещи: производство сокращается, но нет и безработицы, то есть предприятия продолжают платить деньги, даже работая меньше и хуже. Изыскиваются самые разные способы остаться на плаву – сдаются этажи производственных помещений в аренду инофирмам. Продаются запасы сырья и оборудования» («Российская газета», 24.03.92).
      Необходимо также подчеркнуть, что, оказывая на предприятия давление с целью ликвидации всех «общинных» механизмов социальной защиты, политический режим России 90-х годов признает устами своих экспертов, что в реальной экономической ситуации это будет означать резкое ухудшение жизни большинства населения. В этом у них сомнений нет, но это для них несущественно по сравнению с установлением «правильных» экономических норм.
В этих условиях большое и даже непропорциональное место в жизни людей заняло именно предприятие как островок социальной защиты и взаимопомощи. Этот островок тает и крошится, как льдина, на которой спасаются унесенные в море люди, но держится. Дальнейшая ликвидация социальных служб предприятия – вопрос не экономический. Он приобретает сегодня даже не только политическое, но и большое духовное значение. Это – вопрос надежды, а значит мира. Или утраты надежды, а значит, войны.
      Именно во взаимоотношениях рабочих с предприятием (независимо от того, государственное ли оно или частное) наблюдается самая главная аномалия экономической реформы. Производство упало вдвое, а рабочих не увольняют (практически после приватизации не было случаев массовых увольнений работников; 70% покинувших предприятия работников ушли по собственному желанию). Зарплату рабочим не платят по полгода – а люди приходят на предприятие и работают. Нет не только давно ожидаемого социального взрыва – нет даже социальных протестов. По оценкам экспертов Всемирного экономического форума в Давосе, в 1994 г. Россия была самой нестабильной страной, но забастовок на душу населения в ней произошло в десять раз меньше, чем в стабильной Испании.
      В конце 1995 г. Министерство экономики РФ финансировало комплексный проект «Мониторинг состояния и поведения предприятий». Рассмотрим основные выводы «Мониторинга», в ходе которого было обследовано 433 предприятия:
«Институциональные изменения. На абсолютном большинстве предприятий институциональных изменений в социальной инфраструктуре не происходит. В отношении детских дошкольных и оздоровительных учреждений не принимали никаких действий 61% предприятий, объектов жилищно-коммунального хозяйства – 65%, культурного назначения – 81%, здравоохранения – 86%, образовательных учреждений – 91%…
      Изменение затрат на содержание объектов социальной инфраструктуры в 1995 г. Затраты на содержание объектов социальной инфраструктуры, находящихся на балансе промышленных предприятий, в 1995 г. в большинстве случаев не снижались… Наибольшая доля предприятий (68%) увеличила эти затраты по объектам социальной инфраструктуры, имеющим жизненно важное значение для работников, а именно жилищно-коммунальному хозяйству и медицинским учреждениям. Почти на 2/3 предприятий увеличились затраты и на содержание детских дошкольных и оздоровительных учреждений… Что касается культурных и образовательных учреждений, потребность в услугах которых не носит витального, то есть жизненно важного, характера для работников, то доля предприятий, где затраты на их содержание увеличились, меньше (соответственно 56,2 и 46,8%).
      Из данного исследования видно, во-первых, что предприятия (в том числе приватизированные!) не считают возможным прекратить предоставление работникам (и даже бывшим работникам, пенсионерам) жизненно важных социальных услуг – даже несмотря на тяжелый спад главного производства. Они продолжают оплачивать эти услуги даже в том случае, если объекты социальной сферы выводятся из состава предприятия – превращаются в самостоятельное коммерческое предприятие или передаются на баланс других организаций, например, муниципальных властей.
Видимо, социальная инфраструктура предприятий в России полностью может быть ликвидирована лишь вместе с предприятием. Она составляет, таким образом, его поистине неотъемлемую часть. Такой неотъемлемой части не содержат западные капиталистические предприятия, из чего следует логический вывод, что советские предприятия представляли иной социальный организм. Приватизация нанесла этому организму тяжелейшую травму, и она, возможно, даже уничтожит его, но она не смогла изменить саму «анатомию и физиологию» этого организма.
      Во-вторых, из исследования видно, что выделение объектов социальной сферы из состава промышленного предприятия в общем не приводит к повышению его экономической эффективности. Иными словами, соединение социальных служб с основных производством дает положительный кооперативный эффект. Пять лет радикальной экономической реформы не привели к созданию условий, которые бы способствовали самопроизвольному, органичному изменению социально-культурного генотипа предприятий промышленности России.


Общественное питание

      Право на пищу – одно из ключевых естественных прав в традиционных обществах. Заводская столовая как особый социальный тип была важной частью советского предприятия. Замечу, что западные экспеpты обычно вообще не включают столовые как элемент социальной инфpаструктуры предприятия.
      Пpактически все предприятия давали дотации столовым, pаботающим на их теppитоpии. Оценить pазмеp дотаций сложно, поскольку часть их шла чеpез пpофсоюз, часть скpывалась в самых pазных статьях pасходов, часть пpедставляла собой пpямые поставки пpодуктов из «подсобных хозяйств» или из коопеpативов минуя тоpговлю. Согласно опросам 1996 г., даже до того момента четверть предприятий сохранила у себя подсобные хозяйства, причем 86% из них продавали продукцию своим работникам (по льготным ценам), а 3% распределяли ее среди работников предприятия бесплатно.
      Подсобные хозяйства – особый элемент социальной сферы предприятия, которого нет на Западе, и о них следует сказать особо. В них отpазился пеpежиток связи промышленного предприятия России с землей. Дpугая стоpона той же проблемы – наделение большинства pаботников предприятия земельными участками и всяческая помощь в обустpойстве этих участков. Обеспечение pаботников участками – одна из важных стоpон социальной деятельности предприятий, совершенно не понятных западным экспертам и не отpаженных в западной литеpатуpе. Кстати, в самые тяжелые годы кризиса уpожай, собиpаемый pабочими со своих огоpодов, составлял важную часть потpебляемых пpодуктов питания.
      Шиpокое использование общественного питания, а также наличие «невидимых» каналов pаспpеделения пpодуктов питания объясняет «загадку», которую как будто не замечают западные экспеpты: почему пpи «дефиците» некоторых пpодуктов питания в pозничной тоpговле, pеальный уpовень потpебления этих самых пpодуктов в СССР был по западным меркам очень высок.
      За 1991-1993 гг. услуги общественного питания непосpедственно на производственных предприятиях сокpатились на 70-80%. Однако, согласно обследованиям, произошло, в основном, сокращение услуг в объеме, объекты как бы «законсервированы» до лучших времен и могут быть «оживлены» при изменении ситуации.
      Сокращение объема предоставляемых столовыми услуг связано не только с экономическими причинами (недоступностью полноценного горячего питания из-за низких доходов работников). Видимо, важен и психологический эффект от изменения обстановки. Коллективное принятие пищи – акт эмоциональный (содержит «литургический» компонент). Значительное расслоение сотрапезников по доходам разрушает необходимую психологическую обстановку, заставляет людей изолироваться. Рабочая столовая в момент рыночной реформы стала местом не сглаживания, а акцентирования противоречий. Кому же это может быть приятно!


Жилищно-коммунальные услуги предприятия

      В СССР обеспечение жильем было конституционным правом, которое гарантировалось государством. Бездомности как социального явления в СССР не существовало. Государство в лице как местных властей (советов), так и предприятий, предоставляло жилье бесплатно в вечное пользование. Законом было запрещено выселение без предоставления равноценного жилья. Этот закон в такой степени воспринимался как естественное право, что даже через семь лет после ликвидации советского законодательства власти не решаются на выселение жильцов за неуплату коммунальных платежей (в некоторых регионах неуплаты являются почти тотальными, в масштабах целого города).
      Почитаем выдеpжки из воспоминаний Н.Н. Румянцева. На всех тpех текстильных комбинатах, где ему пpишлось быть диpектоpом, одним из пеpвых вопpосов было жилье и коммунальные службы:
      «Я давно сделал для себя правилом: если хочешь чего-то добиться на производстве, то начинай заниматься в первую очередь не производством, а условиями жизни людей, Морально спрашивать только с человека, которому ты помог устроить нормальную жизнь и работу, а не действовать по принципу: вы потерпите, вот наладим производство, появятся деньги и тогда возьмемся за жилье, детские сады, клубы, бани. Люди и в этом случае будут работать, но не так хорошо...
…Люди очень быстро убедились, что все обещания по жилью выполняются, причем в первую очередь. Народ повеселел и это, в свою очередь, хорошо повлияло на производство. Начали строить детские дошкольные учреждения, стали наводить порядок на территориях фабрик, асфальтировали даже городские улицы, хотя асфальт варили допотопными методами – в котлах.»


Предприятия и охрана здоровья


   
      В СССР система здравоохранения была бесплатной и воспринималась в общественном сознании как естественное право. Здравоохранение было даже не правом, а, скорее, обязанностью. Причина в том, что в СССР человек не был собственником тела (индивидом), его тело во многом было «общенародным достоянием», и государство обязано было его хранить.
     В западной общественной мысли понятие индивидуума развивалось на протяжении четырех веков философами, а затем самыми разными школами политэкономии, социологии, антропологии, поведенческих наук и даже психоанализа. В России альтернативная антропологическая модель (человек как соборная личность) оформилась в четких терминах в конце XIX века. Тело никак не pассматpивалось как частная собственность личности (говорилось: «земля – божья, а люди – цаpевы»). Об этом говоpит и вся концепция здpавоохpанения в социальном поpядке СССР.
      Участие предприятий в здравоохранении выражалось в советское время в следующих формах:
– содержание на предприятии и за счет его средств (или совместно с органами здравоохранения) поликлиник или врачебных пунктов;
– дотации из средств предприятия лечебным учреждениям в районах проживания работников предприятия;
– содержание лечебно-профилактических оздоровительных учреждений (домов отдыха, санаториев, профилакториев);
– организация на предприятии профилактических медицинских осмотров работников.


Предприятия и оздоровительные детские лагеря

  

    Система детских оздоровительных учреждений в СССР (для детей в возрасте 7-15 лет) была основана на сети т.н. «пионерских лагерей». Ее аналога в странах Запада не существует. Всесоюзная пионерская организация была создана в 1922 г. вначале как политизированная. Однако сразу же одной из ее задач стала оздоровительная работа среди детей, организация их досуга и творческой деятельности. В СССР издавалось 28 газет и 40 журналов для детей. На всех уровнях территорий были созданы Дворцы пионеров или Дома пионеров – общественные детские культурные и спортивные учреждения.
      В 30-е годы в целом сложился особый социальный институт – «пионерский лагерь». Это – учреждение для отдыха детей во время каникул (в большинстве случаев оборудованное для летнего отдыха, но часть – и для зимнего). Расположены лагеря в живописных местах, как в глубине страны, так и на морских побережьях. На время отдыха с детьми выезжали врачи, и в лагерях проводились медицинские обследования. Велась также интенсивная культурная работа, в лагерь выезжали педагоги и художники.
      В лагерях, особенно небольших, шел важный процесс социализации детей, их включения в орбиту предприятия, на котором работают родители, в отношения поколений этой «общины».
      Значение пионерлагерей в формировании советского человека и даже советского народа трудно переоценить.
Почти с самого начала перестройки Горбачева пионерлагеря стали объектом сильной идеологической кампании как институт «тоталитарного общества». Роль пионерлагерей в воспроизводстве советского общества была понята антисоветскими идеологами правильно. Не вдаваясь в обсуждение идеологической стороны дела, отметим, что при этом сразу же резко усложнилось выполнение оздоровительной функции лагерей. После 1988 г. пионерлагеря стали свертывать. Самое большое сокращение их числа произошло в 1991-1992 гг., после чего спад замедлился, и в 1994-1997 гг. сохранялось 3,2-3,1 тысячи загородных лагерей (в 1990 г. их было 5,3 тыс.).
      Ввиду того, что сокращение этого вида социальных услуг оказало самое отрицательное и очевидное воздействие на здоровье и воспитание детей и обстановку в огромном количестве семей, идеологическая кампания против пионерских лагерей в 1996 г. была прекращена (о ней сегодня даже предпочитают не вспоминать). Попытки рыночных идеологов создать в России в противовес пионерской организации движение скаутов по образцу Запада успехом не увенчались. Как идеология этого движения, так и его организация и даже стиль и атрибуты оказались несовместимыми с культурными традициями (это – особая тема). Поэтому можно предположить, что по мере выхода из катастрофической реформы уклад пионерских оздоровительных лагерей (пусть и без прежних политических атрибутов) будет возрождаться. Это порождение советского строя оказалось очень полезным для людей.


Предприятия и дошкольные детские учреждения

      Важнейшим условием вовлечения женщины в активную трудовую деятельность стало создание обширной сети детских учреждений – яслей и детских садов. При реальном уровне экономического развития СССР это было необходимым условием для выхода на современный тип потребления семьи, не говоря уж о самореализации женщин. Эти учреждения постепенно, с 30-х годов, преодолевали свои организационные, хозяйственные и кадровые недостатки и к 70-м годам стали незаменимым и почти «естественным» социальным институтом в советской системе.
      Разумеется, отношение к этим учреждениям было различным в разных социальных группах и разных регионах. Чем сильнее была ориентация на «общинные» ценности, тем благосклоннее оценка детских садов, чем сильнее ориентация на индивидуализм – тем негативнее. В 1990 г. среди женщин, имеющих детей в возрасте до 7 лет, высказалось в пользу воспитания детей в детских садах 60,8% в Туркмении и 10,3% в Литве. В РСФСР за воспитание детей в детских садах было 41,7% матерей.
      Каково поведение предприятий в отношении детских садов? В советское время около 80% предприятий имело свои детские сады. Как правило, они всегда были предметом особой заботы и гордости предприятия, поскольку от состояния этой социальной службы в очень большой степени зависело настроение работников (особенно женщин). Обычно предприятия оказывали также помощь государственным детским садам в районе расселения их работников.
Принадлежащие предприятиям детские учреждения обслуживают всех жителей окружающего их микрорайона, а не только детей работников. В советское время 87% расходов по содержанию ребенка в детских дошкольных учреждениях оплачивалось из бюджета государством, остальное – родителями. Поэтому финансовых затруднений у предприятий при обслуживании «чужих» жителей города их детскими садами не возникало. В настоящее время положение резко изменилось, и детские сады вынуждены взимать за пребывание детей существенную плату.


Выводы

      Из всего этого видно, что советский строй породил необычный тип промышленного предприятия, в котором производство было неразрывно (и незаметно!) переплетено с поддержанием важнейших условий жизни работников, членов их семей и вообще «земляков». Это переплетение, идущее от тысячелетней традиции общинной жизни, настолько прочно вошло в коллективную память и массовое сознание, что казалось естественным. На самом деле это – особенность России. Она несовместима с тем новым человеческим общежитием, какое задумали создать в России реформаторы по типу западного капитализма. Эту особенность и стали сразу же искоренять под присмотром западных экспертов. Но искоренить ее непросто.
      Наблюдение за попытками разорвать это переплетение, отделить производство от создания условий жизни позволило увидеть исключительно важную вещь, о которой мы не думали при советском строе (и о которой не думают люди Запада при их капитализме). Соединение, кооперация производства с «жизнью» является источником очень большой и не вполне объяснимой экономии. Стоит только передать коммунальные службы из состава предприятия специализированной организации, работающей на рыночных основаниях, как себестоимость жизненных благ возрастает почти в четыре раза.
Почему же мы этого не видели? Потому, что из политэкономии, возникшей как наука о рыночном хозяйстве (и в версии Адама Смита, и в версии Маркса), мы заучили, что специализация и разделение – источник эффективности. Это разумное умозаключение приобрело, к огромному нашему несчастью, характер идеологической догмы, и мы почти забыли о диалектике этой проблемы. А именно: соединение и кооперация – также источник эффективности. Какая комбинация наиболее выгодна, зависит от всей совокупности конкретных условий. И важнейшим фактором здесь является культура людей.
      На Западе буржуазные революции сломали общинность и создали «культуру индивидуализма», так что вместо сотрудничества на первое место вышла конкуренция. В России, напротив, революция лишь усилила «культуру коллективизма». Это и позволило возникнуть в СССР, независимо от теорий (а часто и вопреки им), необычному «хозяйству семейного типа», с переплетением производства и быта». Разрушение этого хозяйства с потерей его «невидимого» и непонятого нами источника эффективности погрузило страну в тяжелейшую разруху, которую теоретики не могут объяснить.





Календарь

Июль 2017
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Метки

Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner